Ответственный за всё: как должностная инструкция может привести в материалы уголовного дела

«Как специалисту по охране труда, который совмещает ещё и пожарную безопасность, правильно прописать обязанности, чтобы потом не присесть?», — именно с этого вопроса началось обсуждение, которое легло в основу статьи.

Ответ неприятно короткий: такой должностной инструкции не существует.

ℹ️ Текст имеет признаки сгенерированности.

Нельзя составить приказ, положение о СУОТ или должностную инструкцию, после которых человек гарантированно не окажется в материалах проверки или уголовного дела. Но из этого не следует, что содержание документов второстепенно. Скорее наоборот. По действующей редакции ст. 143 УК РФ уголовная ответственность связана с лицом, на которое возложены обязанности по соблюдению требований охраны труда. Для ст. 216 и 217 УК РФ Верховный Суд также исходит из наличия специальных обязанностей в сфере строительных работ или промышленной безопасности. А ст. 219 УК РФ привязана к лицу, обязанному соблюдать требования пожарной безопасности.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2018 № 41 продолжает применяться судами и Верховный Суд прямо ссылается на него в кассационном определении от 14.08.2025 № 32-УД25-6-К1. В пункте 4 Пленум относит к возможным субъектам ст. 143 УК РФ руководителей организаций и подразделений, их заместителей, главных специалистов, специалистов по охране труда и других лиц, если соответствующие обязанности были на них возложены в установленном порядке. По ст. 216 и 217 круг может быть ещё шире – это работники организации и иные лица, чья постоянная или временная деятельность связана со строительными работами либо опасным производством и которые обязаны соблюдать специальные требования.

Но Пленум содержит вторую половину этой конструкции, про которую иногда забывают. Суд должен установить конкретное нарушение конкретной обязанности и причинную связь между этим нарушением и последствиями. Если несколько человек имели обязанности в одной системе, вопрос решается отдельно по каждому. Сам факт наличия фамилии в приказе ещё не доказывает состав преступления.

Вот поэтому после тяжёлого несчастного случая вопрос звучит уже иначе:

Что именно человек должен был сделать, мог ли он это сделать и почему его действие или бездействие связано с тем, что произошло?

Эта формула работает гораздо точнее, чем попытка угадать, какое слово безопаснее написать в должностной инструкции.

Кто становится субъектом уголовного дела

Название должности само по себе мало что решает.

«Специалист по охране труда» не получает автоматическую уголовную ответственность за любой несчастный случай только потому, что в названии его должности есть слова «охрана труда». По ст. 223 ТК РФ служба охраны труда создаётся для обеспечения соблюдения требований охраны труда и контроля за их выполнением. Но в конкретном уголовном деле всё равно придётся устанавливать, какая именно обязанность лежала на конкретном специалисте и находилось ли её нарушение в причинной связи с последствиями.

И обратная логика тоже работает. Реплика «я вообще не охрана труда, я начальник участка» никакой специальной защиты не даёт. Если начальник участка расставляет людей, допускает их к работе, определяет способ выполнения операции, выдаёт задания, контролирует рабочее место и имеет право остановить опасную работу, следствие будет исследовать именно эту производственную функцию. Верховный Суд допускает ответственность нескольких лиц одновременно, если нарушение каждого из них обладает собственной причинной связью с наступившими последствиями.

Поэтому на строительном объекте условная цепочка может выглядеть так:

застройщик / заказчик → технический заказчик → строительный контроль → генеральный подрядчик → главный инженер → начальник участка → прораб / мастер → исполнитель

Но стрелочки здесь не означают автоматическое движение уголовной ответственности сверху вниз или снизу вверх. На каждом уровне надо искать свою функцию.

Для ст. 143 УК РФ особенно существенны отношения «работодатель — работник» и непосредственно возложенные обязанности по охране труда. Для ст. 216 предметом исследования становятся специальные правила безопасности именно при строительных или иных работах. Для ст. 217 нужны требования промышленной безопасности опасного производственного объекта. Верховный Суд отдельно требует разграничивать эти составы по характеру нарушенных правил и выполнявшихся работ, а не выбирать статью исходя из привычного организационного ярлыка.

Есть ещё одно неудобное правило. Локальный документ не способен сам придумать уголовно наказуемое требование охраны труда. В приговоре по ст. 143 должны быть установлены нарушенные требования, содержащиеся в нормативных правовых актах, а локальные акты могут конкретизировать их применительно к организации. Это прямо следует из Постановления Пленума № 41.

Получается любопытная вещь. Строка «специалист обеспечивает безопасность на всех объектах Общества» сама по себе ещё не превращает его в универсального субъекта ст. 143 УК РФ. Но эта строка никуда не исчезнет. Её положат рядом с положением о СУОТ, приказами, правами специалиста, перепиской и показаниями руководителей, а потом будут выяснять, что организация вообще вкладывала в слово «обеспечивает».

Одна строка приказа иногда вмещает небольшой завод.

Что будут читать после происшествия и почему слово «обеспечивает» требует осторожности

После тяжёлого происшествия должностную инструкцию действительно читает уже не кадровик.

В уголовных делах суды обращаются к трудовым договорам, приказам о назначении ответственных, должностным инструкциям, договорам подряда, актам передачи строительной площадки, ППР, договорам аренды оборудования, документам о назначении ответственных за производство работ, документации по эксплуатации техники, заключениям ГИТ, договорам обслуживания противопожарных систем и доверенностям.

По той же логике практическое значение могут получить положение о СУОТ, положение о производственном контроле, наряды-допуски, журналы, акты проверок, предписания, служебные записки, протоколы совещаний, электронная почта и корпоративная переписка. Не потому, что уголовный закон перечисляет Telegram, Outlook или журнал замечаний, а потому, что через них можно установить знание человека о риске, его реальные полномочия, реакцию на нарушение и движение информации по управленческой цепочке. Эта логика хорошо видна и в строительных делах, и в деле о пожаре в Якутске, где суд исследовал фактическое управление зданием, договоры, доверенности, работу противопожарных систем и осведомлённость руководителей о проблемах.

Отсюда и проблема с формулировками:

• «обеспечивает соблюдение требований охраны труда»;
• «обеспечивает безопасное производство работ»;
• «несёт ответственность за соблюдение требований охраны труда всеми работниками»;
• «обеспечивает пожарную безопасность объекта»;
• «контролирует и обеспечивает соблюдение требований подрядными организациями»

Запрета на слово «обеспечивает» нет. Делать из него юридически токсичное слово было бы таким же упрощением, как считать безопасным слово «контролирует».

Вопрос другой: соответствует ли глагол реальному месту человека в системе управления.

Если специалист обязан «обеспечить безопасное производство работ», но не определяет технологию, не руководит рабочими, не допускает их к выполнению операций, не распоряжается оборудованием и не имеет полномочий воздействовать на подрядчика, документ описывает функцию шире организационной реальности.

Если прораб, напротив, организует работы, допускает людей, выбирает последовательность операций и управляет рабочей зоной, формулировка «осуществляет контроль» может оказаться слишком скромным описанием того, что он фактически делает.

Самый показательный свежий пример здесь дал Верховный Суд в 2025 году. Нижестоящие суды признали гражданина субъектом ч. 2 ст. 216 УК РФ, сочтя его застройщиком: на участке лежали бетонные плиты для будущего гаража, одна из плит упала на ребёнка. Верховный Суд указал, что суды не установили обстоятельств, в силу которых на этого человека нормативными актами были возложены специальные обязанности по безопасности строительных работ. Квалификацию изменили со ст. 216 на ч. 1 ст. 109 УК РФ.

То есть вывеска «застройщик» не заменила доказательство специального статуса.

Именно поэтому должностную инструкцию полезнее строить не вокруг списка красивых глаголов, а вокруг четырёх связанных вещей:

ФУНКЦИЯ → ПОЛНОМОЧИЯ → РЕСУРСЫ → ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Специалист по охране труда вполне может организовывать процессы, проводить проверки, выявлять нарушения, выдавать документы в пределах своих полномочий, требовать устранения нарушений, инициировать остановку, докладывать, контролировать выполнение корректирующих мероприятий.

Прораб или мастер обычно находится в другой точке процесса: организует конкретную работу, управляет подчинёнными, определяет допуск к операции, контролирует рабочее место, принимает оперативные производственные решения. Именно такое распределение видно, например, в деле прораба специализированного застройщика в Благовещенске: суд исследовал трудовой договор, приказ о назначении ответственным за строительно-монтажные работы и безопасность, должностную инструкцию прораба и фактическую организацию работ.

Это ориентир, а не универсальный шаблон должностной инструкции. На одном объекте право остановки работ будет у прораба, руководителя проекта и службы ОТ, на другом механизм будет устроен иначе. Гораздо хуже, когда никто толком не знает, у кого оно вообще есть.

Где заканчивается контроль и начинается управление: заказчик, техзаказчик и пожарная безопасность

Тезис «за всё отвечает генподрядчик» удобен ровно до момента, когда начинают изучать договоры и фактическое управление объектом.

По действующей на 1 сентября 2026 года ст. 53 ГрК РФ строительный контроль проводится лицом, осуществляющим строительство, а при строительстве по договору также застройщиком, техническим заказчиком, лицом, ответственным за эксплуатацию объекта, региональным оператором либо привлечённой ими организацией. Минстрой в разъяснениях 2026 года также исходит из того, что строительный контроль является самостоятельной функцией соответствующих участников строительства.

Но отсюда не получается автоматической уголовной ответственности представителя заказчика или строительного контроля за нарушения подрядчика.

Строительный контроль и оперативное руководство производством работ не являются одним и тем же процессом. Для ст. 216 всё равно потребуется установить, что конкретное лицо относилось к кругу обязанных соблюдать соответствующие специальные правила, нарушило свою обязанность и это нарушение связано с последствиями.

Очень полезно в этом смысле постановление Первого кассационного суда по делу № 77-3182/2024. Директор организации ссылался на п. 12 Постановления Пленума № 41 и утверждал, что являлся лишь заказчиком работ, погибший с ним в трудовых отношениях не состоял, поэтому специальным субъектом ст. 216 УК РФ он быть не мог. Суд посмотрел дальше этого обозначения: именно директор организовал выполнение работ, предоставил проект, привлёк людей к прокладке канализации, после чего при земляных работах произошло обрушение траншеи и погиб человек. Приговор по ч. 2 ст. 216 УК РФ устоял в кассации.

Для практики вывод жёсткий и довольно бытовой: назвать себя заказчиком легче, чем вести себя как заказчик.

Если представитель заказчика контролирует сроки и соответствие результата проекту, это одна модель. Если он начинает напрямую расставлять работников подрядчика, выбирать способы выполнения операций, указывать, кто и как должен работать, разрешать продолжение заведомо опасной операции, управленческая картина меняется. Само по себе такое вмешательство ещё не доказывает состав преступления, но вопрос о собственных обязанностях и причинной связи становится куда реалистичнее. Это следует из общего подхода Пленума № 41 и хорошо видно в деле № 77-3182/2024.

При этом по открытой официальной судебной практике нет устойчивого массива свежих дел, где представитель технического заказчика или строительного контроля был бы осуждён именно в этом качестве за несчастный случай подрядчика. Такие лица могут попадать в предмет проверки, однако подтверждённых приговоров сопоставимого качества значительно меньше, чем дел в отношении директоров подрядчиков, прорабов, мастеров и непосредственных организаторов работ. Это общедоступная картина, а не утверждение, что подобных дел в России не существует.

Похожая логика работает с пожарной безопасностью.

Совмещать функцию специалиста по охране труда и ответственного за пожарную безопасность само по себе законодательство не запрещает. Но после назначения появляются вполне реальные функции, а с 1 сентября 2025 года действует новый порядок обучения мерам пожарной безопасности, утверждённый приказом МЧС России от 16.12.2024 № 1120. Для соответствующих категорий лиц должны соблюдаться установленные требования к обучению. Федеральный закон № 69-ФЗ в актуальной редакции также регулирует круг лиц, отвечающих за соблюдение требований пожарной безопасности.

В приказе о назначении поэтому мало написать «назначить Иванова ответственным за пожарную безопасность здания». Надо ответить на менее эффектные вопросы: за какие объекты и процессы он отвечает, кто обслуживает сигнализацию, кто организует ремонт противопожарных систем, кто распоряжается бюджетом, кому выдаются обязательные требования, кто принимает решение об эксплуатации помещения при неисправности системы, как информация об опасном нарушении доходит до руководителя.

Дело о пожаре в Якутске показывает, почему это имеет значение. В октябре 2023 года пожар, возникший в помещении арендатора, распространился по зданию; два человека погибли, двоим был причинён тяжкий вред здоровью. По ч. 3 ст. 219 УК РФ были осуждены директор общества и заместитель директора, фактически управлявший имуществом. Защита заместителя настаивала, что отдельной должностной инструкцией обязанности по пожарной безопасности на него не возлагались. Суды исследовали доверенности, фактическое управление зданием, договор управления имуществом и взаимодействие с обслуживающими организациями. Защита директора, в свою очередь, ссылалась на передачу управления заместителю. Кассационный суд 20.07.2026 оснований для отмены обвинительного апелляционного приговора не нашёл.

Получилась почти лабораторная иллюстрация: один говорил, что обязанности переданы, второй, что обязанности надлежащим документом ему не передавались. Суд осмотрел на систему целиком.

Судебная практика: семь дел, в которых бумага встретилась с реальностью

Москва, дело № 01-0020/2026, Хорошевский районный суд.

При капитальном ремонте школы использовался строительный подъёмник. Платформа упала с высоты, два человека впоследствии скончались. Подсудимым стал генеральный директор подрядной организации. Суд исследовал договор с заказчиком, акт передачи площадки, отношения с субподрядчиком, аренду и передачу подъёмника, ППР, наличие квалифицированного персонала и назначенных ответственных лиц. Суд пришёл к выводу о причинной связи между нарушениями при организации эксплуатации подъёмника и последствиями. 30 января 2026 года директор был осуждён по ч. 3 ст. 216 УК РФ к двум годам колонии-поселения с дополнительным запретом на определённую управленческую деятельность в строительстве. Достоверные сведения об итогах апелляционного пересмотра в исследованном открытом массиве установить не удалось.

Практический интерес дела в другом: наличие субподрядчика и передача ему оборудования не закрыли вопрос о собственных обязанностях подрядной организации и её руководителя.

Москва, дело № 01-0841/2025, Люблинский районный суд.

Директора монтажной организации первоначально обвиняли по ч. 2 ст. 216 УК РФ после гибели человека на строительном объекте. При рассмотрении дела выяснилось, что погибший не являлся штатным работником подсудимого и оказался на объекте при специфических обстоятельствах, а отдельными приказами ответственным за производство работ и безопасные условия был назначен другой человек. Суд не согласился с первоначальной уголовно-правовой оценкой роли директора, переквалифицировал содеянное на ч. 1 ст. 109 УК РФ и прекратил дело в связи с истечением срока давности. Судебный акт вступил в силу 13 января 2026 года.

Вот хороший противовес криминальной хронике: человек дошёл до суда с обвинением по специальной строительной статье, а окончательная юридическая оценка его роли оказалась другой.

Амурская область, Благовещенский городской суд, 2026 год.

Прораб ООО «Специализированный застройщик Лазурный берег 9» был назначен приказом ответственным за выполнение строительно-монтажных работ, охрану труда, технику безопасности, производственную санитарную и противопожарную безопасность. В декабре 2024 года работник подрядной организации упал в неограждённую лифтовую шахту и погиб. Суд подробно сопоставил трудовой договор прораба, приказ о назначении ответственным, его должностную инструкцию, отношения застройщика с подрядчиками и состояние рабочей зоны. 9 апреля 2026 года прораб осуждён по ч. 2 ст. 216 УК РФ к двум годам принудительных работ с дополнительным запретом на деятельность, связанную с руководством, контролем и обеспечением техники безопасности при строительных работах.

Это почти буквальный ответ на вопрос о должностной инструкции: суд не остановился на одной фразе из приказа, но приказ стал одним из элементов, через которые устанавливались обязанности конкретного человека.

Тульская область, дело № 77-3182/2024 Первого кассационного суда.

При прокладке канализации произошло обрушение грунта в траншее, погиб работник. Директор организации утверждал, что фактически выступал заказчиком и не являлся работодателем погибшего. Суд установил, что он организовал производство работ, предоставил проект, привлёк физических лиц и не обеспечил безопасную организацию земляных работ. По ч. 2 ст. 216 УК РФ ему было назначено 1 год 6 месяцев лишения свободы; апелляция постановила считать наказание условным, а кассация 28 августа 2024 года оставила судебные решения без изменения.

Здесь интересна не суровость наказания, а отказ суда принять формальную модель отношений без проверки фактического поведения.

Саратовская область, дело № 32-УД25-6-К1 Верховного Суда РФ.

Бетонные плиты, предназначенные для строительства гаража, хранились без ограждения. Ребёнок забрался на них, одна из плит опрокинулась, ребёнок погиб. Три инстанции поддержали квалификацию по ч. 2 ст. 216 УК РФ, рассматривая владельца материалов как застройщика. Верховный Суд 14 августа 2025 года указал, что суды не установили обстоятельств, помещающих осуждённого в сферу специальных правоотношений и возлагающих на него обязанности субъекта ст. 216 УК РФ. Действия переквалифицированы на ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Для темы статьи это, пожалуй, одно из самых полезных решений последних лет. Даже тяжёлое последствие не позволяет перепрыгнуть через вопрос: почему именно этот человек является специальным субъектом именно этой статьи?

Республика Саха (Якутия), дело № 7У-1907/2026 [77-1030/2026].

После пожара в многоэтажном нежилом здании два человека погибли и двое получили тяжкий вред здоровью. Директор собственника помещений и заместитель директора, осуществлявший фактическое управление имуществом, были осуждены по ч. 3 ст. 219 УК РФ. Стороны подробно спорили о том, кому были переданы обязанности по пожарной безопасности, что означали доверенности, договор управления и фактические действия каждого. Девятый кассационный суд 20 июля 2026 года признал вывод о наличии у обоих осуждённых соответствующего статуса обоснованным.

Приказ об ответственном здесь оказался лишь частью гораздо более широкой картины.

Республика Башкортостан, «Уфаоргсинтез».

После пожара на производстве в январе 2021 года, в результате которого погиб работник, по ч. 2 ст. 217 УК РФ судили начальника производства синтетического этилового спирта, ведущего инженера-технолога и инженера-технолога. Орджоникидзевский районный суд Уфы 4 октября 2023 года вынес обвинительные приговоры, назначив условные сроки; Верховный Суд Республики Башкортостан 22 января 2024 года оставил приговоры в силе.

Из доступной официальной карточки нельзя надёжно восстановить полный набор индивидуальных должностных обязанностей каждого из трёх осуждённых, поэтому додумывать их здесь не стоит. Но дело хорошо показывает сам принцип ст. 217 УК РФ: следствие может исследовать несколько уровней технического управления одним опасным производственным процессом, а не выбирать одного «ответственного за промышленную безопасность».

Отдельно стоит сказать о часто цитируемом в профессиональных материалах деле ЗАО «Касторное-АГРО-Инвест». В публикациях встречается утверждение о приговоре специалисту по охране труда в 2018 году по ч. 3 ст. 143 УК РФ, однако более поздние материалы сообщают о прекращении в 2022 году уголовного преследования нескольких руководителей предприятия в связи с истечением сроков давности. Надёжно состыковать по доступным официальным источникам первоначальный приговор конкретному специалисту с дальнейшей процессуальной историей не удалось. Поэтому в основной массив судебной практики этот пример сознательно не включён.

Красивый кейс, который нельзя нормально перепроверить, здесь хуже отсутствующего кейса.

Что проверить в документах и что делать, когда опасность уже обнаружена

Начинать полезно не с переписывания должностных инструкций по одной.

Берётся конкретный опасный процесс, например работы на высоте, земляные работы, монтаж оборудования, эксплуатация подъёмника, огневые работы, допуск подрядчика, эксплуатация противопожарной системы, и раскладывается по людям.

Особенно полезно поискать фразы вроде «отвечает за безопасность на всех объектах», «обеспечивает соблюдение требований всеми подрядчиками», «несёт полную ответственность за состояние охраны труда». Не для того, чтобы механически заменить «обеспечивает» на «контролирует». Словесная косметика здесь мало помогает.

У каждой такой обязанности стоит спросить: какими полномочиями она обеспечена?

Если человек должен требовать устранения нарушения, кому его требование обязательно? Если должен остановить опасную работу, где записано это право и как оно реализуется? Если обязан обеспечить исправность пожарной автоматики, имеет ли он возможность заключить договор, инициировать закупку, вывести систему в ремонт, ограничить эксплуатацию помещения? Если должен обеспечивать безопасную деятельность подрядчика, может ли он вообще отдавать этому подрядчику обязательные распоряжения?

И ещё один слой, который обычно обнаруживается уже после первого аудита: несколько приказов могут назначить разных людей «ответственными» за один и тот же процесс с разным набором функций. Один приказ живёт у охраны труда, второй у главного инженера, третий появился под аудит заказчика четыре года назад, никто его не отменил. Формально все отвечают, практически никто не уверен за что.

Теперь ситуация из реальной производственной жизни. Специалист видит критическое нарушение, говорит начальнику участка устно, тот кивает, работы идут дальше.

Что после происшествия будет иметь значение?

То, насколько человек использовал те полномочия, которыми реально обладал. Если внутренний порядок предусматривает предписание, его надо выдавать. Если предусмотрено немедленное уведомление руководителя, уведомлять. Если нарушение не устранено, использовать установленную эскалацию. Если предоставлено право остановки конкретных опасных работ, нельзя делать вид, что этого права в тот день почему-то не существовало. Общий подход Верховного Суда требует исследовать действия лица, возможность предотвращения последствий и причинную связь, а конкретные уголовные дела показывают, насколько подробно затем разбираются распределение обязанностей и принятые меры.

Письменная фиксация здесь нужна не для изготовления будущего алиби. Она нужна системе управления. Критическая информация должна физически добраться до человека, способного принять решение. Предписание, служебная записка, электронное сообщение или запись в установленной информационной системе одновременно показывают, что риск не растворился между фразами «я ему говорил» и «мне никто не докладывал».

И, конечно, после происшествия не стоит внезапно обнаруживать желание задним числом привести документы в идеальное состояние. В уголовном деле рядом лежат не только должностные инструкции. Там появляются версии документов, даты, электронная переписка, показания работников и фактическое распределение функций. История о том, как всё было устроено на объекте, обычно получается значительно объёмнее одного приказа.

Главный вывод здесь довольно приземлённый.

После тяжёлого происшествия никто не обязан принимать на веру формулировку, которую много лет назад кто-то скопировал в должностную инструкцию.

Следователь, эксперт, прокурор, защитник и затем суд будут выяснять:

• кто был обязан предотвратить конкретную опасность;
• откуда возникла эта обязанность;
• что человек знал;
• какими полномочиями обладал;
• мог ли повлиять;
• что сделал;
• связано ли его действие или бездействие с последствиями.

Поэтому хороший комплект документов не делает уголовную ответственность невозможной.

Он делает другое: позволяет организации заранее ответить на эти вопросы самой, пока ответы ещё можно использовать для управления безопасностью, а не для реконструкции событий по материалам уголовного дела.

И, пожалуй, это самая подходящая последняя строчка для материала на эту тему: в уголовной практике пробел лучше честно оставить пробелом, чем заполнить его удобной версией событий.

Автор материала
Роман

Занимаюсь безопасностью и пишу об этом так, как обычно не пишут в отчётах. Про людей, риски и решения, которые принимаются не в вакууме.

Подписаться на блог

Читать ещё