Моя работа начиналась задолго до самого взрыва: нужно было рассчитать параметры площадки под бурение, подготовить паспорт, заказать взрывчатку (только и исключительно по факсу, представляете…), правильно начертить радиус опасной зоны, согласовать работы с ВГСЧ, международным аэропортом по соседству и администрациями муниципалитетов.
Смотрите что нашла:
Сам взрыв длится секунды, а самое важное происходит задолго до него – это управление рисками.
Это не те карты рисков, которые мы составляем для работников, порой выдумывая уровень рисков по принципу «я так думаю». Это реальные риски, от которых зависят жизни людей. Однажды мой коллега забыл оповестить аэропорт, а в этот момент, когда летели булыжники вверх – взлетал международный рейс с туристами. Обошлось без происшествий, радиус опасной зоны был с запасом, но и так бывает, к сожалению.
Наверное, именно с тех пор, мой мозг не пытается найти нарушения в текущих ситуациях. Когда один увидит нарушение в моменте — я пропущу многие детали, но в обзоре несчастного случая начинаю цепляться не за то, кто виноват и кто нарушил – а какие были организационные решения, есть ли на этом предприятии право голоса у простого рабочего и воспринимают ли его частью системы, который разбирается в своей области или он просто РАБочий?
Именно поэтому меня никогда не впечатляют красивые ESG-отчёты, тренинги, когда в системе дыры, а ведутся разговоры о высоком на уровне менеджеров-коучей, но не инженеров.
Хороший взрыв — это не тот, который красиво бахнул и порода разлетелась на мелкие кусочки, а негабарита не было (хотя за негабарит влетало всем сильно). Хороший взрыв — это продуманный инженерами технологический процесс с минимальным вредом для природы и людей. Когда учтены все проектные решения и даже сила и направление ветра, чтобы после работ пыль ушла в нужную сторону за минимальное время без вреда для работников и жителей ближайших населённых пунктов.
Но был еще один урок, который не преподают в университете — жалобы от жителей ближайших деревень. Меня в 22 года одну отправляли разговаривать с людьми.
Ехала с ужасом в голове и мыслями, что меня там же закопают)) А уезжала… с вёдрами ягод, овощами и словами: «Приезжайте просто с семьёй в гости».
Как так получалось? А просто мне любопытно смотреть в суть, даже если она неудобная (жаль, не всегда получается). Люди просто хотели честного разговора, а не лозунгов «Это рабочие места и наше будущее!». Им было достаточно, чтобы их неудобства просто выслушали и давали понять, что нам не всё равно. Чтобы объяснили процесс работ, приехали с сейсмостанцией и показали результат, даже если нормативы с фактом не совпадают — многие правда не смотрели туда.
Однажды именно так с сейсмостанцией я поехала в небольшую деревню, где жили отшельники! Без признаков цивилизации – нет электричества и водопровода. Отсутствие сотовой связи и даже деревянная посуда. С ними было разговаривать намного сложнее и потребовалась помощь руководства.
Ещё в тот раз выяснилось, что царь ненастоящий отшельники фальшивые. Обманным путём получили землю, построили там домики, бросали машины в нескольких километрах от поселения, а работали на обычных производствах и имели квартиры в городе)) Визгу было до самой администрации)
Но в моей голове вопросы при оценке рисков или при взгляде на нарушение остались те же: а действительно ли риск высокий/низкий или мы просто забыли услышать чьё-то мнение? А кому-то может не дали сказать это мнение?
Именно поэтому меня не впечатляют красивые презентации и отчёты, ведь управление рисками начинается не с документов, а с людей и простого разговора.
И инженерных решений!
Автор материала
Юлия Реутова
«Путешественница» из команды Блог—Инженера; Ведущий администратор проекта для специалистов по охране труда и смежным направлениям SpecHelp, Главный редактор проекта «Лица»
Немного смутила фраза: «не проводила сам взрыв, такие работы запрещены для женщин в нашей стране». Насколько знаю, женщина не может быть взрывником (т.е заряжать шпуры, монтировать сеть, переносить ВМ), а вот руководителем – сделать проект, все проверить на финальной стадии и отдать команду на инициирование, никто не запрещает, это как бы тоже проведение. Женщина при взрыве не может быть руками, но головой никто не запретит))))
А в остальном да, сколько всего надо учесть интересного при массовом взрыве, как минимум верно уведомить РТН и не разозлить недропользователя, чтоб не превысить допустимых объемов в ПРГР или же делить на несколько взрывов, рассчитывая время…
Почему смутила? Я именно это и описала. Или мы не поняли друг друга))
Я и была на стороне недропользователя — в техотделе разреза.
В голове неверно так прочлось., хорошо что понимание достигнуто. Для меня проведение взрыва это процесс от создания проекта до приема горной массы Заказчиком, поэтому слегка зацепила фраза про женщин и взрывы… Далеким от данной специфики людям, вообще сложно объяснить, что женщина может иметь ЕКВ, получать разрешение и быть ответственным руководителем 🙂
Это да. В параллельной группе (взрывное дело) одна девушка училась. Как её некоторые преподы до слёз доводили, что она без работы будет сидеть, никто её не возьмёт никуда.
Тоже знаю девушку, которая прямо училась на специальности взрывное дело. Ей тоже всю учебу преподаватели нервы трепали. Но она правда и не пошла по специальности работать в итоге.
Разговаривать с людьми — дело непростое, но очень важное. И в жизни, и в охране труда. Найти подход, сделать так, чтобы поверили и доверились, чтобы рассказали как есть (привет нашему внутреннему сопротивлению — «я что — стукач» и страхам «всё сказанное может быть использовано против тебя») — это талант, как бы громко это не звучало…
Обратная связь бывает очень информативна, оперативна и полезна для проработки принимаемых мер.
Взрыв, как несчастный случай — происходит мгновенно, сразу. Единственное, что это планируемое мероприятие, а не «вдруг». Хороший у вас опыт, для охраны труда. И опыт и знания.
Если взрыв, как НС, то по моей логике — это уже следствие НС)
А сам НС тут — это делать не то и не так. Например, разрезать бочку от нефтепродуктов, не задумываясь, как работают законы физики.
Или с высотой, когда СИЗ выданы, но не используется — условно это уже НС, а падение — следствие. То есть копать нужно не в следствие и выдумывать только СИЗ дороже и круче, и даже не в психологию почему он не не использовал их — а в создание системы барьеров, чтобы без их использования было невозможно начать работы. С высотой, кстати, порой банально — допускающий по наряду-допуску часто площадку работ в глаза не видел. Подпись поставил и иди. Мы не рассматриваем такие действия, как условный НС.
Как я вчера вновь обсуждала вопрос с газоанализаторыжами. Люди в озп умирают не от нехватки кислорода, это следствие, а по одной из причин — у них нет возможности приобрести газоанализатор из-за их массовой недоступности. Дорого и в моменте не купить. Последний раз в этом году мы купили один из самых дешёвых за 70 тыс и ждали 3 месяца. А если надо «вчера?». Это уже потенциальный НС, а не когда по факту задохнулся.
Фактически умирают всеже из-за нехватки кислорода или наличия опасных газов. Именно фактически — как причина гибели. Организму важен кислород. Наличие исправного прибора — это защита. Ну и правилами требуется предусмотреть дублирование средств измерения. Не дал работнику прибор — значит не выполнил обязательные требования охраны труда. И за это должны сажать. Руководителей. Без их подписи не будет одобрен закуп средств измерения, либо их своевременная поверка. А это уже шаг к смерти работника, которому работодатель законодательно обязан дать защиту. Закон мягок к руководителям и порой строг к исполнителям. Будет висеть над директором домоклов меч, начнут шевелиться и линейные руководители и мастера. Принудительно. Это как запрещающий знак «40», но наказание с 60. А если никто не увидит (нет камер или инспектора), то 60 нарушат. Тех, кого никакие запреты не останавливают, ибо есть возможность заработать столько, что штраф теряет смысл и упоминать не стоит. Поэтому только неотвратимость и суровость наказания. Риски рисками, но ты назвался работодателем и стал лицом ОБЯЗАННЫМ. Пока ничего подобного не наблюдаю. Есть вышужденно работающие в опасных условиях работники и есть назначенные стрелочники. Да, есть проблема в кадрах. Много идут в производство из всякой «гуманитарщины».