Мы с вами очень часто попадаем в ситуацию отторжения всего нового. Чтобы мы не предпринимали, а оно “входит и замечательно выходит”, либо не входит вовсе. Это касается всего: новых цифровых инструментов, изощрённых методологий, популярных программ по охране труда и промышленной безопасности.
Как будто это нужно только нам, а не системе в целом.
Так что же это за явление, связанное с отторжением всего нового? Почему новое не принимают?
Парадокс в том, что новизна одновременно притягивает и отталкивает, и именно на этом противоречии строится эффект Кулиджа. Сразу сделаю поправку: во-первых, речь идёт не об “отторжении всего нового”, во-вторых человек вообще запрограммирован на новизну. Это явление называют как ориентировочный рефлекс.
Ориентировочный рефлекс был описан Иваном Петровичем Павловым, одним из величайших физиологов XX века. Подробнее о нем расскажу в другой раз.
Пятьдесят оттенков серого
И всё-таки, как эту “новизну” понять и что мы делаем неправильно? Заглянем, как всегда, прямо в мозг. Есть такой, не слишком часто упоминаемый в современной научно-популярной литературе, эффект Кулиджа. И с ним связана очень интересная история. Но для начала – немного научной интриги.
Господа учёные в середине прошлого столетия проводили серию экспериментов на грызунах (строго говоря, на крысах, но здесь я написал с мышками, как-то помягче будет, согласитесь). Это был не прикладной эксперимент, а чистая фундаментальная работа. Самца помещали в клетку и выдерживали его в некотором роде сексуальном голодании (опа, куда это меня понесло – спокойно, всё под контролем). Затем в клетку подсаживали самку.
Самец тут же проявлял активный интерес и, что называется, “делал своё дело”. Не мудрено, после голодания-то! Потом ещё раз “делал”. Потом ещё раз. И ещё. О Боже, когда это кончится? В какой-то момент всё это наконец заканчивалось, и мышонок падал “без задних ног”, собственно говоря, от истощения.
Можно было бы уже вручить ему титул героя-любовника и остановиться. Казалось бы, жизнь удалась, “счастье” достигнуто. Но нет: экспериментаторы убирали из клетки “осчастливленную” самку и тут же подсаживали другую.
“Да вы что, издеваетесь, что ли?” – подумает мышонок и набросится на эту самочку с неменьшим интересом. Опять всё произошло не один раз, опять мышонок упал обессиленный и больше ему ничего не надо. Но, нет, ненормальный экспериментатор опять подбросил другую, уже третью самку в клетку к бедному мышонку. Вам не показалось, что здесь попахивает маниакальными наклонностями? Зачем? Ведь у любви тоже должны быть границы! Но, увы, а может, и к счастью, третья самочка тоже была “вознаграждена” неоднократно.
Как вам эротический этюд в стиле “Пятьдесят оттенков серого”? По мне, так издевательство над бедным мышонком.
Сулейман Великолепный
Возвращаемся к нашему герою Кулиджу, а вернее, к названным в его честь и исторически признанному эффекту. Кальвин Кулидж – 30-й президент Соединенных Штатов Америки, к вашему вниманию. История такая:
Президент вместе с супругой однажды посетили новую птицеферму. Ферма финансировалась правительством, поэтому в то время это было значимым событием. В общем, всё проходило как надо, экскурсия была организована на высшем уровне. В один момент миссис Кулидж обратила внимание, что из множества куриц выделялся один важный и пёстристый петух, словно Сулейман Великолепный, важно вышагивавший в собственном гареме. Она спросила удивлённо: “Всего один?!”. Сопровождающий первую леди, быстро сообразил в чём дело, и ответил: “Да, он очень крепкий петух, поэтому способен и день и ночь “осчастливливать” кур”. Миссис Кулидж тихонько шепнула сопровождающему: “Когда подойдёт господин президент, сообщите ему об этом”.
Задание было выполнено, президент тут же был проинформирован. И тогда президент подметил: “А что, он делает “это” только с одной курицей?”. “Нет, каждый раз с разными”, – сказал сопровождающий. На что президент изящно парировал, попросив сопровождающего сообщить об этом первой леди.
Не знаю, правда это или анекдот, но в литературе прорисовываются иллюстрации данного события. Так вот, о чём нам сообщает история Кулиджа и эксперименты с мышками? Конечно же, об эффекте новизны. Я его называю – неожиданный эффект безопасной новизны. Чуть дальше поймёте почему.
Кирпич неожиданно упал
Давайте теперь заглянем в мозг. Что там происходит при проявлении эффекта новизны? На самом деле там, всё так же, как и при выполнении многих других занятий, которые нам нравятся и доставляют удовольствие. Не только путь прелюбодеяний нам доставляет в мозг нейромедиатор – дофамин, но и что-то новое, и самое главное – “безопасное”. Новизна у нас в головном мозге подкрепляется в мотивационной системе, двигаясь по мезолимбическому пути. Другими словами, эту дорожку, которая нас часто сбивает с пути истинного называют путь вознаграждения. Кстати, я о нём рассказывал, когда разбирали стриатум в статье о Культуре безопасности (если не знакомы, обязательно загляните). Собственно, мышонок, который в эксперименте “осчастливливал” мышку, тоже получал вознаграждение прямо в мозг.
Но в чём загвоздка? А в том, уважаемые, что смена партнёрш у мышонка каждый раз вызывала выброс дофамина в мезолимбической системе. А знаете от чего? Вы думаете – от того, что самка новая? Не совсем так. Правильнее будет вот как: однозначно новая мышка – это признак новизны для мышонка, но это и неожиданность, ведь правда! Неожиданность появления новизны в безопасных условиях – вот он, двигатель запуска вознаграждения. Неожиданно супруга приготовила обед в новом оформлении, неожиданно очередь прошла быстрее, неожиданно приятная встреча (в точности как у мышонка), неожиданный лайк на ваш пост, неожиданно вас похвалили за безопасную работу, неожиданно за “проваленную” смену вас не отругал начальник. Поэтому в новизне обязательной составляющей должна быть неожиданность. С неё, родной и непредсказуемой “неожиданности”, всё и начинается, имею в виду накачку мозга дофамином. Поэтому если новая система, новые программы, новые правила, новые инструменты не оказались неожиданностью для работников, то никакого дофамина не видать.
Ах да, чуть не забыл про безопасность. Кроме неожиданности новизна должна быть ещё и “безопасной”. Я не говорю сейчас про новизну, которая может убить: например, кирпич неожиданно упал вам на голову, нет конечно. Я говорю о том, что эта новизна от вас ничего не требует, как новый начальник, или новая любовница, или новые правила по охране труда. Представьте себе: мышонок сидит себе, грезит, а тут подкинули ему мышку, которая только и норовит его “под каблук” в угоду себе, да ещё и правила свои устанавливает. Вот это “счастье” привалило, подумает мышонок – какое там вознаграждение, тут нужно смыться куда-нибудь, да поскорей (простите, милые дамы, надеюсь на ваше понимание). Уловили? Суть безопасности новизны заключается в том, что от нас ничего не требуется, мы ничем не обязаны, мы не хотим брать ответственность.
Теперь поговорим, как у нас на поле брани. Новые правила, инструкции, оборудование, инструмент, ИТ-программы, автоматизированные системы, да хоть новые защитные очки – их же тоже нужно использовать, а это обязанность и следом за ней ответственность. Ну, и как эту новизну-то неожиданно “подарить” работникам, да еще и “безопасно”? Понятное дело, надо превратить цифровизацию в “стимул”, а не в “угрозу” (в этом месте я сам себя отдёрнул, так как мог увести вас в дебри обратной связи и мотивации, для этого будет отдельная тема, хоть они и переплетаются). Так как же всё-таки приручить дракона?
Путь дракона
Лично я могу предложить следующий путь дракона. Эта “дорожка” очень ухабистая и заковыристая, потребует от нас находчивости, гибкости, креативности, умения работать не по инструкции. Опять же будем опираться на известные доказательства. Кто справиться, тот сумеет “приручить дракона”:
Гарри Харлоу в 1950 году поставил эксперимент на макаках-резусах. Обезьянкам давали механические головоломки, несложные, очень простые по принципу действия, например в виде ползункового замка, который можно было крутить, вертеть, поворачивать, передвигать, делать любые манипуляции. Причём устройство просто подкидывали обезьянкам без каких либо инструкций, без наказания, без подкрепления едой. То есть в безопасных условиях и без каких либо обязательств – ошибки были безопасны. Обезьянки часами возились с этими механизмами, пока не наскучило. Затем подкидывали новое устройство, к которому сразу же просыпался интерес, в точности как у мышонка. Думаю, суть ясна. А вот как это теперь применить на деле? Мне кажется, нужно так – вначале дать потрогать, пощупать, “включить”, “выключить”, покрутить. Например, что если поставить в цех новый станок “не подключенный в розетку”, пусть просто стоит, пусть работники проявят интерес: а что это? а кому это? а как на нем работать? а что это за новое устройство? а почему нет “шкалы Нониуса”, а для чего этот 16 дюймовый монитор? и т.д. Но если вы отправите изучать теоретическую, так сказать, “матчасть” и распечатаете инструкцию для ознакомления до того момента, то всё пропало: эффекта новизны не будет.
Следующий лайфхак: Дэниел Берлайн в 1960-е годы ставил эксперименты на проявление интереса к изображениям. Опыты ставились над разной возрастной группой – от младенцев до взрослых людей. Он показывал различные изображения и измерял время задержки взгляда (понятное дело, что в то время не существовало технологий вроде ай-трекинга). Оказалось, что больше всего разглядывали, или возвращались к изображениям слегка неожиданным, привычным предметам в непривычных сочетаниях, ну например: знакомый объект, но частично скрытый (обрезанный), или изменённый – дом без крыши; часы внутри яблока; стул с одной лишней ножкой и т.д.
В результате множества экспериментов сделан вывод: слишком новое изображение вызывает тревогу; слишком привычное – скуку; а слегка новое, неожиданно изменённое – интерес (дофамин).
Так что мотаем на ус и применяем на практике. Если честно, он не для кого Америку не открыл. Ведь сейчас есть отдельные дисциплины, которые занимаются данным направлением, такие как нейромаркетинг, нейроэкономика, когнитивная нейронаука и другие. В этой области можно перебирать множество разнообразных инструментов наподобие поведенческого дизайна, архитектуры выбора, нейрогеймификация и т.п., при необходимости можете погуглить или спросить у Иван Иваныча (Искусственный Интеллект). Но я хотел сделать акцент на другом – знаете, чего категорически не делал Берлайн в своих экспериментах? Он не показывал шокирующие изображения, эмоционально травмирующие сцены, социально-драматические события (война, происшествия, похороны). Берлайн изучал признак новизны, а не эмоции. Теперь задумайтесь! Куда нас в последнее время несёт? Где мы, внедряя “новое”, с надеждой на принятие, получаем сопротивление. Разве не мы возле нового станка устанавливаем табличку “не влезай – убьёт”? Или подле приобретённой “берёзы” (устройство для защиты от падения с высоты) устанавливаем табличку – “здесь пострадал работник?!”. Уловили суть! Мне кажется здесь есть “зерно”!
Далее: Бьянка Виттманн с командой коллег в 2007 году провели эксперимент над студентами. Они говорили студентам: “Сейчас, скорей всего, будет новое” или “Сейчас, будет знакомое”, затем с помощью МРТ измеряли активность в зонах мозга, ответственных за вознаграждение. И, конечно же, активность в мозге была не в тот момент, когда что-то “новое” появлялось, а когда только сказали о том, что будет “новое”(ожидание новизны). Как это прикрутить к нашей теме? Можно так, например: “ожидаем поступление нового станка”, “повторный инструктаж будет по новому”, “экзамены после обучения теперь проводиться не будут” или “будут, но по новому”. Интерес проснулся до того момента, пока это новое не появилось, ну а там как пойдёт и насколько это будет “безопасно” для нашего дракона.
Чтобы понять дракона, нужно стать драконом
Но на самом-то деле не получится просто накачивать дофамином и всегда придумывать что-то новое. Порой нужно принять то, что невозможно изменить в настройках нашего мозга. Не пряником благодатным, так кнутом беспощадным “приручить дракона” без излишней изящности. С другой стороны, если вы внедряете новые правила или инструкции, то давайте будем честны хотя бы сами перед собой. Какая там может быть детская неожиданность, чёрт-возьми, – это новые требования, которые нужно выполнять. Извините, но тут я пас: в данной ситуации дракона не обманешь, и любые попытки и вправду могут, так сказать, провалиться в цветах “детской неожиданности” (простите меня).
Поэтому “путь дракона” не может быть просто “дофаминовым” – это всего лишь какое-то мгновение, которое обязательно проходит, причём очень быстро. Да и вообще мозг физиологически не может требовать новизны постоянно: как “пырик торчилла”, так и до шизофрении или “дофаминовых маний” недалеко. Однозначно этот путь является неотъемлемой частью принятия новизны, и его можно использовать. Лично я отдаю предпочтение сначала запустить механизм “новизны”, а затем уже двигаться по пути неизбежного принятия – серпом и молотом до кровавых мозолей. Иначе мы превратимся в дофаминозависимых торчков, удерживающих мысль всего 8 секунд как рыбки “Данио”.
Итак, что у нас получается в итоге? А в результате расклад такой: формула “Как приручить дракона” явно несовершенна, так как “новизна” не может быть постоянным сопровождающим по тернистым путям внедрения. Как не может господин Кулидж каждую ночь “чествовать” новую курицу (ой, простите – новую первую леди), или как мышонок – до бесконечности “осчастливливать” самочек-мышек, или макака-резус – постоянно решать головоломки. Да как и наш дракон не способен постоянно находится в ожидании неожиданности, в безопасности и осваивать новые технологии, меняющиеся со скоростью света.
Что бы сделал я?
Сначала бы рассказал анекдот про мистера Кулиджа, а затем испытывал бы дракона с помощью различных инструментов, указанных здесь и не только здесь. А вообще, самый главный и заключительный тезис будет звучать так: “Новизна не лечит сопротивление — она лишь открывает дверь!” Всё остальное придётся делать руками. И наконец: “Иногда, чтобы понять дракона, нужно стать драконом”.
“Если ничего “нового” вам не дал, то настроение поднял точно!”
Благодарю за внимание!
Автор материала
Алексей Саенко
Специалист по ОТиПБ.
Изучаю психологию, нейрофизиологию поведения.
Обучался в МГУ им. Ломоносова в области “Физиологии центральной нервной системы” и “Нейрофизиологии поведения”.
Спасибо за статью! Сталкивались с непринятие нового, когда встал вопрос приобретения беспилотников. Было отторжение идеи до истерики, но при этом на словах чёткое осознание самих работников, что им это нужно. Ответ пришёл, когда мы поняли: они боятся не изучения новых компьютерных программ, а банально сломать или потерять сам беспилотник.